И вот опять, устав от зимы, мы вместе едем в ночь и холод. Автобус «Мерседес»-старичок тихо катит нас, нанизывая огни встречных машин. Адмиральская шевелюра закрывает мне вид на дорогу. Телевизор автобуса светит фиолетовым глазом, прокручивая старинные фильмы. Народ в темном чреве гомонит, часто доносит запах коньяка и пива, хрустит закусью. «Крымские» веселятся и часто просятся «до ветру». Наш общий папа-Адмирал журит молодежь, поучает и тихонько издевается, не давая вовремя пописать…Вот уж поворот на Малую Вишеру. Дорога сузилась, едем сквозь лес. Встречные фуры чуть не чиркают нас. Поблуждав по Малой Вишере (нет указателей), едем дальше. Вот и Боровичи проплывают высокими домами (думал, что здесь таковые в принципе быть не могут). Гимназия, Дом моды, салон сотовой связи - чудеса в лесу. Вот и мост через Мсту – место нашего финиша. «Ребята, где пороги, куда течет река, где правый берег, а где - левый ?» - вопрошает Адмирал. Но целующиеся полуночники – парочки подростков - мало чем могут помочь и просятся в автобус. Едем еще по запаху километров 20 и приваливаемся…
 Дождик, сосны и песочек. Очень мило. Где-то внизу небольшая речка Мста. Через час все выгружено. Как цветные грибы выросли палатки чуть ли не на деревьях (Боцман и Вовик- Голландец). Боцман суров и немногословен, как и подобает морским волкам, видевшим смерть. Наш общий папа-Адмирал дает указание изготовить корм – лапшу с тушенкой. Муся с Пусей жутко долго разводят пары, и вот костер горит, вода кипит. Но, Боже, уже 6 утра !
 Папаша спешит надуть плоты. Вот уж они как оранжевые киты сложены штабелями, не зная, бедные, что скоро их продадут в рабство «местным»…
 Поели… Народ бродит мелкими группками как революционеры, замыслившие недоброе царским сатрапам.
 Сон 4 часа. Кислород пудами влился в израненные питерским смогом легкие. 11 часов утра, и ты бодр и готов к подвигам – покорять гордую, но тихую, речку Мсту.
 Старт. 8 плотов сгрудились как стая викингов, готовых обрушиться на местное мирное население. Но нет, мы – не викинги. Мы – туристы. Многие впервые плывущие в резиновых посудинах – ПСНах (в прошлой жизни – спасательных плотах). Возможно, они помнят соленые брызги океанских волн, спасали жизни Титаников. Но сейчас - на пенсии, и как постаревшие лошади жуют свою последнюю пайку сена…
 Где же обещанные пороги, разные там ЛЕСТНИЦЫ – череда убийственных порогов, готовых раздавить нас своей мощью ? Плывем, нет, крадемся вдоль берега и ждем грохота водопада – признака порога, слышимого издалека. Нет никакого грохота…Вот что-то виднеется вдали. Чалимся и идем вперед по берегу на разведку. Видим кучу народа как на берегу Черного моря в Сочи: машины, палатки, байдарки, катамараны, дрова, столы с едой и водкой, опять палатки, люди – сплошная цветная гомонящая каша …Сверху видны небольшие пороги, которые можно обойти стороной. Висят над рекой там и сям ворота, и каякеры крутятся и проходят слалом. Но все как-то несерьезно, потому что не страшно. Там могут тренироваться подростки, но не зрелые мужи.
 Адмирал дает команду идти, как обычно, обходя всю бяку (пороги) стороной. Понятно – мы же нагружены, с нами обоз женщин и малых детей. Переселенцы какие-то. Вот встанем на ЛЕСТНИЦЕ, там и оттянемся !
 Гуд, ес, яволь мон генераль. Вперед. Труба зовет, а сердце рвется из груди сквозь красный «спасик». Сверху хмурое небо, берега еще бесцветные, плывут черно-белыми картинками. Фотать нечего, кроме нас самих-родимых.
 Справа проплыл назад местный Дисней-ленд с призывами спасать Природу. Кое-где местные меценаты отделали камнем берега. Ну, прямо Нева с ее гранитами.
 Вот и ЛЕСТНИЦА. Чалимся, смотрим. Опять куча народа – тусовка московско-новгородско-питерская. Вместо настоящей лестницы видим приятную такую бочечку, где народ и бесится – колбасится на катамаранах под одобрительный гул с берега. Щелкают затворы фотиков, жужжат видеокамеры, хрустят в зубах бутерброды.
 Что наши ПСНы ? Динозавры в мире хай-тека. Оранжевые мазки краски на сером холсте реки.
 Команда Адмирала – проводка бортов вдоль берега без разгрузки вещей. Яволь. Проводим. Но змей из 8 плотов настолько длинен, что когда первые уже поставили палатки, последние еще плетутся. И вот беда анархии. Мы – твои дети, Адмирал, тебя предали, мерзавцы ! Один плот на лестнице перевернулся. Вещи и люди в воде. Паника на корабле. Холодная вода бодрит и страшит. На счастье, здесь мелко. Мы бредем, понурив свои молодые бестолковые головы. Крик Адмирала заглушает шум реки. Машу потеряли. Где Маша ? Нет Маши. Неужели…Нет, нашлась, глупо улыбается и качается из стороны в сторону.
 Ну, ладно, все позади. Впереди ужин, костерок, склад из продуктов на поддонах, чтобы не отсырели. Толково. Сверху – накидка от дождя. Костер во впадине, чтобы ветер не задул. Что-то сыплется с неба. Плевать. Поели, выпили всякого. Весело. Тревоги забыты. Адмирал потерялся из вида, спрятавшись в свое норе – выцветшей брезентовой палатке 1891 года выпуска, которая якобы «дышит».
 Разговоры, ля-ля, песни и гитара. Крымские пока сторонятся как дикие мустанги, которых загонщики согнали в общий табун… Отбой часа в три утра.
 Утро второго дня. Зябко, хочется есть и лезть обратно в палатку в тепло спальника. Какая лестница, помилуйте. Маленький Героин мужественно отказывается плыть, предавшись малодушию. Но молодежь горит желанием покорять местный Терек – Мсту. Собираемся по всем правилам. Готовим один плот, делая допканаты. Будем держаться за них как ковбои на шкуре буйного быка. Все в спасжилетах и касках, Адмирал в красных плавках. Пошли проторить дорожку по реке. Проторили. Теперь идем в пекло – в бочку по центру. Хотим проскочить на скорости. Сушим весла, жмемся вперед и к центру, цепляемся за веревки. Куда там. Плот тяжел и неуклюж. Вижу бурун где-то на метр выше своей головы, пятимся назад. Жутко и немного страшно. Какая-то сила тянет нас назад. Это речной Нептун зацепил нас своим трезубцем и тянет в гости на дно мутной реки. Нужно было принести ему жертву, но какую или кого?.. Секунды кажутся вечностью. Начинаем грести и выползаем из западни. Плот залит водой. Грести очень трудно. Выдыхаемся быстро, но берег рядом. Да, и мелко здесь.
 На берегу Героин снимает все на видео при закрытом объективе. Хорошая получилась чернота. Спасибо Денису: его Фуджи и фотки делала, и видео. Для истории есть память.
 Я – пас. Умер, сдох. Старость – не радость. Теперь только снимаю...
  Вот крымский Паша (ударение на последний слог) – Папаша (в этой жизни Паша) в окружении оруженосцев несет к плоту свое пышное тело. Бедный плот просел, но команда прошла Лестницу справа без приключений. Снимаю на видео, ожидая ЧП. Нет ЧП. Второй заход. Взял фотик. Бабах – плот вошел боком в бочку у берега и перевернулся. Щелкаю как угорелый Минольтой. Вот и цветные головы появились из-за плота. Бредут к берегу обалдевшие, мокрые. Папаша зол и норовит запустить в меня моей же желтой каской. Один Юрик-пожарник весел и невозмутим.
 Уже вечер. Обед-ужин. Мокрые Крымские нарвались на Адмирала, грозящего списать их на берег (отправить домой на лошадях). Откупились едой. Защищаем Крымских от гнева Адмирала.
 Часть плотовиков, забыв свое речное начало, играет целый день в волейбол на неровной поляне. Итог – перелом ноги у одной из девчонок. ЧП. Грустно.
 Пришли дамы и зовут желающих на концерт «Мстинские созвучия». Пошли. Концерт очень мил. Сцена у воды. Пели барды из Москвы, Новгорода и Боровичей. Душевно. На заднем фоне народ кувыркался в бочке.
 Местный жучила-Коля позвал по 50р. в свою баню. Мы рванули. Погрелись сообща, сплотив тела и души. Очень мило и по-семейному. Пара было мало (Коля экономил дрова). Культурный Юра Гунько, высунув свое голое тело, спрашивает жучилу- Колю, где здесь туалет. Коля ничего не отвечает, но как собачка дворовая описал угол своей хибарки и удалился. Предлагал коньячок местного разлива втридорога.
 Вечер. Жмемся к друг другу и костру, хотя комаров нет. Просто так теплей. Дует холодный ветер. Опять едим (сколько можно !). Народ ползает по запасам Адмирала и находит, чего захочет. Кто найдет сырок Вершковый Рай белого цвета из прошлой – советской - нищеты. Кто дешевую конфетку, кто кусочек серого хлебушки. Можно найти пакетик зеленого чая или банку сгущенки, мокрый сухарик. Где-то там маячили красивые банки Лечо и хохлацкой кабачковой икры – на последний день. Не дожили. Были съедены ночью под водку кем-то неведомым…Еще там были ящики кильки в томате и шпротов из запасов Амундсена, купленных Адмиралом со скидкой. Кильки жалобно смотрели из томатной пасты своими мутными глазками, их могли есть только бездушные хищники.
 Опять песни у костра с Крымскими. У Даши сел голос и стал похож на голос моряка, поющего вдали о родной Англии…Дима-талант ушел петь к братьям Гунько, перекупивших его водкой. Их палатка мерцала синей лампадкой и грохотала всю ночь, донося сквозь порывы ветра неприличные напевы.
 Лагерь жил своей ночной жизнью, было ветрено и холодно. Из палаток выдуло остатки тепла, кроме тепла душевного. Кто спал один – мучался, кучей было теплей и веселей.
 Вот и утро третьего – последнего - дня. Собираемся неспешно. Спускаем плоты, грузимся, поплыли. Впереди оказались бяки – пара порогов. Адмиральский плот посидел на камне, Юрик хотел ценой своей молодой жизни нас спасти. Адмирал истошно выгнал его с порога. Мы попрыгали, покачали плот и стянули его в воду. Один плот изрядно намок. Полезно для воспоминаний. Пара маленьких девочек (Катюш) мужественно перенесли все тяготы и лишения, в том числе и еду Адмирала.
 Вот и мост в Боровичах. Вот и желтый автобус Мерседес проехал по мосту. Пора закругляться. Адмирал занят продажей плотов, мы едим, что найдем или купим. Но все довольны. Местные закупили плоты, готовы были и нас впридачу в качестве рабсилы. Погрузка. Адмирал согнал с мостика Юру Гунько на корму автобуса (она же галерка – оплот оппозиции и едких надписей на борту теплохода-автобуса: «Адмирала на фэри»). Адмирал вытряхивает из нас последние недостающие рублики, и мы катим дальше. Смотрим видик с удовольствием все подряд. У водителей запасы фильмов истощились. 70 км в час, хоть убей. «Эй, водитель, нам же нужно поскорей !». Ноль эмоций. Вот и Тосно, вот и Колпино. Мы с Юриком, Ларисой и Денисом выходим, помахав всем ручкой. До свидания, наш славный коллектив, до новых встреч !